Спецпредложение

Евгению Мякишеву-50!

Ирина Дудина-разговор с поэтом.

14 апреля 2014, ПН, 19:00
Евгению Мякишеву-50!

 Мякишев Евгений

Поэт. Родился в 1964 году в Ленинграде. Автор нескольких поэтических сборников: «Ловитва» (1992), «Взбирающийся лес» (1998), «Коллекционер: Волшебные стихи» (2004), «Морская» (2007), «Кунштюк» (в соавторстве с Михаилом Болдуманом и Линой Лом, 2008), «Колотун» (2009), «Огненный фак» (2009). Продолжает в поэзии обэриутскую насмешливую, абсурдистскую, ироническую линию
Евгению Мякишеву – 50

17 марта 2014, текст: Ирина Дудина, фото: Сергей Семкин

Многие в Петербурге знают поэта Евгения Мякишева. Длинный, костлявый, налысо бритый, губастый, он выходит к микрофону и читает свои длинные стихи, в которых удивительным образом вечно всплывают буераки, вьюги, бабы-ёги, мешается тоска города с посконными деревянными мифами. В них много секса и много смерти, ненависти, отчаяния, обиды и мольбы о любви. Сюрреалистический урбанизм Мякишева словно порос лесом, мхом, буйством могучих и древних дочеловеческих стихий. Этот микс завораживает, поражает. Некоторые отмечают, что Мякишев чем-то похож на Маяковского, только мягче. «Наш питерский мачо», – говорят о Евгении любители литературы.

Евгению Мякишеву – 50 лет. Как он переживает эту дату? О чем вспоминает?

***

Когда мне было семь лет, трагически умерла мама. Отец вторично не женился. Вообще сказать – он был видный мужик. Такой – из рода великанов (поэтому я не акселерат, как некоторые думали в моей юности). Спортсмен. Эпикуреец. Преподаватель специальных дисциплин в техникуме, игрок в шахматы и преферанс, гитарист оркестра народных инструментов. Женским вниманием обделен не был, но… маму забыть не мог. Естественно , вся эта ситуация спроецировалась в меня – глубоким чувством незаслуженной утраты. Детская обида: за что?!

***

Первой моей учительницей по литературе была Нина Алексеевна Князева в клубе «Дерзание», а вот школьные учителя, скорее, формально передавали знания в рамках учебной программы. Но вот пришел в нашу полубандитскую центральную школу, волею случая, преподавать историю Лев Лурье. Я тогда учился в 8-м классе. Почти год он продержался в моей альма-матер на улице Маяковского. Это был конец 70-х, годы серьезного застоя, а Лурь (так Л. Я. за глаза называли в школе) появился у нас в роли свободного художника. Он никогда на уроках не пользовался учебником, по рассеянности уносил домой классный журнал и курил «Беломор», зажигая спички о стеклянную зеленую доску. При этом так занимательно рассказывал истории из истории, столь непринужденно держался перед классом, что именно его уроки стали ценны и уважаемы для всех, включая отъявленных хулиганов.

***

Выпроставшись из солнечной лагуны «Дерзания», мы с Шубинским, Сашей Целовальниковым и братьями Лушиными объединились в орден Papunky, издавали журнал «За рублем»... А первый серьезный гонорар за стихи я получил из рук Виктора Кривулина, победив в организованном им стихочтении в огромном концертном зале у Финбана. К тому времени я уже послужил в армии, подвизался на стройке-ломалке, работал в конторе, отслеживающей блуждающее электричество в землях Ленинградской области. Часть гонорара вживую я честно прогулял с друзьями, а частью, помнится, рассчитался с долгами, что было как нельзя кстати: кредиторы уже включили счетчик. Со счетчиками, как известно, шутить не стоит.

***

Я был счастливо женат на Елене, маме Евгении Евгеньевны. А теперь у нас с Еленой – счастливый брак, но это уже другая Елена, мать троих детей, носящих отчество Евгеньевичи, но не моих детей. О семье у меня есть стихотворение:

семья мучительная самка

скрещенья быта и любви

земного счастия обманка

мне слепо прелести яви

я посмотрю чего здесь боле

любовных прелестей иль всё ж

надежд утраченных в неволе

тоски нанизанной на ложь